захоронение не состоялось. Наверное, власти поняли, что похоронить убийцу рядом с жертвой – это запредельный уровень цинизма, и нашли для неверной супруги другое место.

Почудил немного и доктор Дрир. За несколько часов до казни он заявил, что благодаря «тюремному телеграфу» ему удалось выяснить имя и фамилию настоящего убийцы Джеймса ЛаБёфа. Он требовал остановить приведение приговора в исполнение и провести проверку добытых им сведений, но на эту болтовню никто внимания не обратил.

Накануне казни Дрир встречался с женой и обеими дочками и на протяжении всей встречи, продлившейся 1 час, непрерывно плакал и просил прощения. Сын Тедди так и не приехал для прощания с отцом. Также как и Ада, доктор покаялся и причастился, только не у католического, а методистского священника. Вплоть до последней минуты жизни доктор настаивал на своей полной невиновности и чудовищной судебной ошибке, жертвой которой он якобы стал.

Казнь прошла штатно, оба смертника скончались очень быстро.

В истории отношений Ады ЛаБёф и доктора Дрира детективный аспект представляется довольно простеньким [если не сказать примитивным]. Расследование оказалось быстрым и прямолинейным не в последнюю очередь из-за явной переусложнённости сценария, выдуманного любовниками, не имевшими ни малейшего криминального опыта. Настоящий убийца-грабитель, вздумай он убить инженера ЛаБёфа, не стал бы имитировать его исчезновение без вести и обошёлся бы без чепухи, связанной со вспарыванием трупа и распиливанием лодки. Эти детали – даже без учёта вранья Ады ЛаБёф в первые дни после исчезновения мужа – явственно указывали на человека, находящегося рядом с жертвой и стремящегося исказить мотив убийства. Как только правоохранительные органы выяснили, что Ада и доктор любовники, всё моментально встало на свои места. Только люди очень далёкие от сыска и криминального мира могли всерьёз верить в то, что детективы не сумеют разобраться в этом довольно примитивном пазле.

Ада ЛаБёф.

Поэтому данная история представляется познавательной и поучительной вовсе не из-за своего детективного аспекта. Нет, тут интересно другое! Заслуживает особого внимания абсолютный цинизм любовной парочки. Задумайтесь сами – эти люди на протяжении многих лет обманывали своих близких, затем организовали жестокое убийство и приняли в нём живейшее участие, а после разоблачения принялись всё отрицать и даже на пороге смерти не выразили ни малейшего раскаяния в содеянном. Болтовня Ады ЛаБёф о том, что она прощает губернатора – это, конечно же, запредельная наглость. А ведь она причащалась и должна была перед тем покаяться священнику! Понятно, что ни о каком искреннем покаянии не могло быть и речи, священнику она врала так же, как и всем остальным.

Лицедействовал и Юджин Дрир, также нагло и бессовестно, как и его любовница. При этом доктор умудрился продемонстрировать даже большую низость, чем его подруга. Ада, по крайней мере, не пыталась свалить вину на траппера, а доктор Дрир, оказавшись под арестом, моментально взялся обвинять Бидла. То есть тут мы видим не просто душевную низость, но и всякое отсутствие мужества.

Интересная газетная иллюстрация: Ада ЛаБёф в последней попытке спасти собственную жизнь пыталась симулировать сумасшествие, из-за чего казнь была отложена, и приговорённую доставили для освидетельствования в специально подготовленную аудиторию медицинской школы в университет штата. Экспертиза проводилась в присутствии большого количества врачей – люди, которых можно видеть на этой фотографии, не студенты, а врачи. Ада пыталась кричать и отвечать невпопад, то есть вела себя примерно так, как надлежало бы себя вести сумасшедшим в понимании обывателей. Симуляцию, разумеется, врачи раскрыли, констатировали вменяемость пациента и на прощание поблагодарили Аду за интересное представление.

Ввиду того, что любовники так и не дали признательных показаний, о многих деталях задуманной ими комбинации мы не знаем и можем только догадываться. Есть такое сильное подозрение, что через некоторое время после убийства Джеймса ЛаБёфа они планировали избавиться и от жены доктора. Тем изумительнее её преданность мужу, ведь она не отказалась от него даже после вынесения приговора и всячески поддерживала негодяя до последних часов жизни. Что это – недоверие правосудию? христианское всепрощение? бесхребетность? просто глупость? Её преданность так контрастирует с поведением сына, категорически отринувшего отца и, по-видимому, так и не простившего его измену семье.

Но закончить эту заметку хочется всё же не сентиментальными размышлениями о конфликте поколений, а тем, с чего она начиналась. А именно – семейные измены при кажущейся на первый взгляд приятности и допустимости таят в себе не просто зло, а настоящую опасность. Вступая в интимные отношения с чужим мужем (женою), человек попадает в ситуацию, чреватую острыми и неожиданными конфликтами. Причём конфликтами разнообразными, выражаясь метафорически, камень может прилететь не только от обманутой «половинки», но и с другой стороны, откуда именно – не угадаешь. Обманутый супруг может попытаться наказать любовников, но ведь и они сами могут попытаться избавиться от супруга [как это произошло в случае ЛаБёф и Дрира]. Сложная ситуация может повернуться самым неожиданным образом, и даже очень спокойные и миролюбивые люди могут решиться на непредсказуемые и опасные поступки.

Затевая такую интрижку, следует хорошенько задуматься над тем, следует ли рисковать своим спокойствием и благополучием ради плотских утех? Стоит ли это начинание возможных последствий? И лишь ответив на этот вопрос и хорошенько взвесив тяжесть возможной расплаты, пускаться в сексуальную авантюру.

Либо не пускаться…

1933 год. Каюта с большим иллюминатором

В конце мая 1934 года на пороге приёмной Бюро розыска пропавших без вести (Missimg Persons Bureau – сокращенно MPB) Департамента полиции Нью-Йорка появилась молодая женщина, заявившая о намерении подать заявление об исчезновении родной сестры. Посетительница назвалась Оливией Августой Тафверсон (Olive Augusta Tufverson) 1905 года рождения, проживающей в Детройте и специально прибывшей в Нью-Йорк для явки в полицию. Посетительницу принял капитан полиции Джон Эйерс (John Ayers), начальник MPB, пожелавший лично выслушать её историю.

По словам Оливии, её старшая сестра Агнес Колония Тафверсон (Agnes Colonia Tufverson) не выходит на связь уже несколько месяцев, и это чрезвычайно беспокоит её близких. Последнее сообщение от исчезнувшей сестры было получено 2 января 1934 года – это была телеграмма, отправленная из Лондона, столицы Великобритании. Текст упомянутой телеграммы гласил:

«Отвратительное плавание. Ненавижу туман. Отправляемся в Индию через Францию, отплываем из Марселя. Глазам лучше. Всем счастья в новом году. Агнес»[1]

Начало истории звучало интригующе. Капитан Эйерс хорошо знал, что телеграмма отнюдь не подтверждает факт пребывания пропавшего человека в том месте, откуда она отправлена, более того, она не подтверждает даже того, что человек, от имени которого отправлена телеграмма, был жив во время отправления! Поэтому полицейский поинтересовался, кто и когда в последний раз разговаривал с Агнес. Оливия, подумав, ответила, что в последний раз с Агнес разговаривала сестра Сельма Эльвира (Selma Elvera Tufverson), проживавшая в Гранд-Рэпидсе, штат Мичиган. Это был телефонный разговор, который состоялся 19 декабря 1933 года.

Таким образом, получалось, что интервал между последним телефонным разговором и отправкой телеграммы составлял 2 недели, что довольно много. Детектив осведомился, кто из коллег по месту работы пропавшей женщины видел или слышал её на протяжении этих 2 недель, и услышал довольно странный ответ, из которого следовало, что Агнес попросила предоставить ей по месту работы неоплачиваемый отпуск, поскольку собралась отправиться в свадебное путешествие на несколько месяцев, возможно, на полгода. Продолжая расспрашивать Оливию, полицейский получал всё новые неожиданные ответы, рисовавшие довольно необычную картину событий декабря минувшего года.

В самом общем виде информация, полученная от Оливии Тафверсон, сводилась к следующему. Её сестра Агнес являлась старшей из 5 сестёр, она родилась в декабре 1891 года, то есть на описываемый момент времени ей исполнилось полных 42 года. Она работала юристом в крупной нью-йоркской электросетевой компании «Electric bond and share company». Её можно было назвать материально обеспеченной женщиной, поскольку Агнес проживала в весьма престижном комплексе апартаментов на Манхэттене, держала крупные сбережения на депозитном счёте в банке, владела кое-какими ценными бумагами, хотя именно